04.04.2012
Стволовые клетки в лечении нейродегенеративных заболеваний
В ближайшие годы объем клинического применения стволовых клеток для лечения болезни Альцгеймера, болезни Паркинсона, амиотрофического бокового склероза и рассеянного склероза будет увеличиваться
29.02.2012
Стволовые клетки на пути в косметологию
Область косметических подходов на основе стволовых клеток в настоящее время бурно развивается и достаточно плохо регулируется.
24.02.2012
Особенности национальной регенерации
У регенеративной биомедицины в России теперь есть своя «дорожная карта». В разработке плана развития этой молодой и перспективной области приняли участие более двух десятков отечественных и зарубежных специалистов.
31.10.2011
Клеточная терапия ишемии периферических сосудов
Ишемические заболевания связаны с повреждениями сосудов, при которых нарушается нормальное кровоснабжение тканей и органов. В результате ишемизированный орган страдает от недостаточного снабжения кислородом и питательными веществами. Длительная ишемия приводит к некрозу ткани (инфаркту).
28.03.2011
Клетка для пациента
Наведение порядка в сфере применения клеточных технологий пойдет на пользу науке. Ведь сейчас многие технологии, которые рекламируются как клеточные, таковыми не являются», — считает замминистра здравоохранения и социального развития Вероника Скворцова
Понедельник, 31.октября 2011
Ишемические заболевания связаны с повреждениями сосудов, при которых нарушается нормальное кровоснабжение тканей и органов. В результате ишемизированный орган страдает от недостаточного снабжения кислородом и питательными веществами. Длительная ишемия приводит к некрозу ткани (инфаркту).
Клеточная терапия ишемии периферических сосудов
Ишемические заболевания связаны с повреждениями сосудов, при которых нарушается нормальное кровоснабжение тканей и органов. В результате ишемизированный орган страдает от недостаточного снабжения кислородом и питательными веществами. Длительная ишемия приводит к некрозу ткани (инфаркту).
Причины ишемии различны, но чаще всего ее вызывает сужение просвета сосуда в результате атеросклероза. Атеросклероз обычно поражает все крупные артерии, особенно часто - артерии ног, сердца, головного мозга. При этом значительно увеличиваются риски развития инфаркта и инсульта.
Ишемия нижних конечностей также встречается у людей с другими заболеваниями, нарушающими полноценную работу сердца и сосудов. Например, она характерна для сахарного диабета, облитерирующего эндартериита, атеросклероза. Также в развитии ишемии важную роль играет генетическая предрасположенность и образ жизни; например, курение - один из главных факторов риска развития облитерирующего эндоартериита, приводящего к ишемии нижних конечностей.
По данным Американской ассоциации врачей, от нарушений периферического кровообращения страдают не менее 10 миллионов американцев. В России хронической ишемией нижних конечностей страдают 930 человек на 1 миллион населения, заболевание приводит к ампутации конечностей у десятков тысяч россиян.
Симптоматика:
Сначала болезнь проявляется только при физической нагрузке. Возникают слабость и повышенная утомляемость мышц, ощущение зябкости в конечностях. Далее появляются боли, они бывают различной интенсивности, наблюдаются даже в покое, иногда они чрезвычайно мучительны и лишают больного сна, возможности передвижения. Часто боль в мышцах во время остановки при ходьбе через некоторое время прекращается, так как восстанавливается кровоснабжение, при ходьбе возобновляется вновь. Этот клинический симптом называется перемежающейся хромотой. В начале заболевания она проявляется сравнительно редко и после длительной ходьбы. С прогрессированием заболевания все чаще, порой через каждые 100-150 метров пройденного пути, что заставляет больного периодически останавливаться. В условиях холода, сырости и других факторов, способствующих спастическим реакциям артерий, боль в икроножных мышцах возникает чаще и больше выражена.
Особую опасность представляет критическая ишемия нижних конечностей. Плохой прогноз течения этого заболевания связан не только с инфарктами и инсультами, но и с высоким риском ампутации конечности. В литературе прогноз этого заболевания сравнивается с прогнозом злокачественных опухолей. Болезнь неуклонно прогрессирует, и у 15–20% пациентов развивается гангрена. Около 25% пациентов с таким диагнозом умирают, и у 30% требуется высокая ампутация конечности в течение года от момента начала заболевания.
Консервативное лечение:
Стандартное лечение ишемии нижних конечностей аналогично тому, которое используется для предотвращения сердечных приступов: правильная диета, прекращение курения, уменьшение веса и прием лекарств для снижения уровня холестерина. При лечении ишемии возможно применение консервативных методов, направленных на раскрытие возможных обходных путей кровоснабжения (препараты простагландинов, физиотерапия магнитным полем, лазером); улучшение текучести крови; увеличение содержания кислорода в крови (например, гипербарическая оксигенация). Однако все это дает лишь временное облегчение.
При прогрессировании заболевания выполняется операция – вшивается протез на участке артерии или с помощью специального устройства расширяется просвет сосуда, но лишь 40% больных после операции чувствуют себя лучше.
К сожалению, не всем больным с ишемией нижних конечностей помогает консервативное лечение или показаны хирургические операции. Только в США из-за нарушений кровообращения ежегодно около 50 тысяч людей подвергаются ампутациям ног и становятся инвалидами.
Поэтому поиск альтернативных методов лечения крайне актуален.
Одним из таких методов может быть усиление капиллярного кровообращения, в том числе увеличение количества капилляров.
Исследования эффективности применения стволовых клеток в лечении облитерирующих заболеваний периферических сосудов на животных моделях:
В многочисленных экспериментах на животных было показано, что клеточная терапия безопасна и эффективна в лечении критической ишемии нижних конечностей. При этом было доказано не только улучшение кровообращения, но и образование новых кровеносных сосудов. Здесь собраны некоторые примеры отечественных и зарубежных исследований, целью которых стала проверка эффективности применения СК для лечения ишемии нижних конечностей.
Исследование 1:
Ученые из Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова создали экспериментальную модель хронической ишемии. Животным вводили стволовые клетки костного мозга от генетически близких особей. Процедура была совершенно безопасна и эффективна: наблюдался заметный рост капилляров в поврежденной конечности и возникал обходной вспомогательный — коллатеральный — кровоток. Наилучшие результаты были получены при одновременном внутримышечном и внутриартериальном введении клеток.
Исследование 2:
Эксперименты на крысах выполнены в ФГУ Новосибирского НИИ патологии кровообращения им. акад. Е.Н. Мешалкина и НИИ региональной патологии и патоморфологии СО РАМН. Было показано, что при трансплантации стволовых клеток в сочетании с лазерным туннелированием плотность вновь образовавшихся капилляров в ишемизированной конечности возрастает в два раза.
Исследование 3:
Американские ученые из Johns Hopkins University в 2009 году на мышиной модели разработали новый метод лечения блокады кровеносных сосудов, возникающей при диабете или в пожилом возрасте. При помощи внутривенных инъекций стволовых клеток и внутримышечного введения аденовируса, несущего ген HIF-1-alpha, ученым удалось вновь активировать утраченную в результате старения или болезни реакцию организма на гипоксию в пораженных конечностях. У старых мышей с экспериментально ограниченным в конечностях кровотоком в результате такого лечения улучшилось кровоснабжение пораженной конечности и ее двигательная функция, что позволило сохранить конечность. Генная терапия в сочетании с клеточной дала значительно лучший результат, чем применение только клеточной терапии.
Исследование 4:
Итальянские ученые из University of Genoa в своих исследованиях использовали человеческие стволовые клетки, полученные из амниотической жидкости (АСК). Было показано, что при трансплантации эти клетки вызывают у мыши-реципиента сильную ангиогенную реакцию, выражающуюся в росте новых сосудов. Ученые доказали, что выделяемые трансплантированными стволовыми клетками цитокины способствуют восстановлению тканей, рекрутируя и стимулируя репаративные клетки реципиента.
Исследование 5:
Для роста новых кровеносных сосудов и восстановления поврежденной в результате ишемии ткани большое значение имеет привлечение циркулирующих в крови стволовых клеток. Южнокорейские ученые из Seoul National University Hospital обнаружили, что терапевтическую эффективность клеток повышает олигомерный матриксный белок хряща COMP-Ang1. На мышиной модели было показано, что местное введение COMP-Ang1 индуцирует выход стволовых клеток из костного мозга и стимулирует встраивание циркулирующих стволовых клеток в ишемизированную ткань, таким образом повышая рост новых сосудов и стимулируя восстановление поврежденной ткани.
Клиническое применение стволовых клеток в лечении облитерирующих заболеваний периферических сосудов у человека:
Описано много случаев успешного применения за рубежом и в России трансплантации стволовых клеток для лечения облитерирующих заболеваний периферических сосудов.
Аутологичная трансплантация стволовых клеток приводит к развитию коллатерального кровообращения (что отмечается ангиографически) за счет образования новых кровеносных сосудов, по которым кровь идет в обход поврежденных. Стволовые клетки выделяют большое количество факторов, стимулирующих рост новых сосудов, кроме того, они сами дифференцируются в зонах ишемии в клетки сосудистой стенки, встраиваясь с новые сосуды и образуя новые капиллярные сети. 
Наблюдается уменьшение или исчезновение боли, повышение кожной температуры, стимуляция заживления язв и постепенное исчезновение ишемии конечности. Клеточная терапия часто позволяет избежать ампутации ишемизированной конечности даже в тяжелых, запущенных случаях.
На основании клинических испытаний ученые пришли к выводу, что использование стволовых клеток в лечении ишемии нижних конечностей безопасно и эффективно.
Пример 1:
Первые результаты клинического испытания применения стволовых клеток для лечения ишемии нижних конечностей были опубликованы в 2002 г. В медицинском университете Кансай в Осаке (Япония) была проведена оценка эффективности и безопасности введения собственных стволовых клеток костного мозга в ногу с нарушенным кровообращением. В группу исследования были включены больные, не поддающиеся традиционным методам лечения. Мышцы конечности обкалывалась (40-50 инъекций) суспензией стволовых клеток пациента. Через 4 недели после введения клеток у пациентов начинали исчезать боли, улучшался приток крови, в тканях увеличивалось количество кислорода, у больных улучшалась способность ходить, значительно повысилось качество жизни. Эти результаты длительно сохранялись. Никаких осложнений после трансплантации клеток отмечено не было.
Пример 2:
Аналогичное (по методике) клиническое исследование, выполненное группой японских ученых под руководством Esato K. на пациентах с хроническими заболеваниями периферических артерий, сопровождающимися трофическими расстройствами в виде язв, было опубликовано в Cell Transplantation.
Пример 3:
Клинические исследования эффективности использования стволовых клеток для лечения хронической ишемии нижних конечностей проходили с 2006 г. в Санкт-Петербургском Государственном медицинском университете им. И.П. Павлова. В исследование были включены пациенты в возрасте от 50-75 лет с диагнозами облитерирующий атеросклероз сосудов нижних конечностей и облитерирующий тромбангиит (эндартериит). В основе обоих заболеваний – недостаточность кровоснабжения мышц конечностей через суженные кровеносные сосуды. Пациентам производили трансплантацию собственных стволовых клеток в 20–30 точек в мышцы бедра и голени, дополнительно клетки вводили внутривенно. Каких-либо осложнений и реакций, которые можно было бы связать с трансплантацией клеток, отмечено не было. У 55% пациентов отмечено улучшение течения заболевания, заживление трофических язв и исчезновение болей в покое. В то же время в контрольной группе у 92% пациентов произошло ухудшение течения болезни (23 из 25 пациентов были произведены ампутации).
Пример 4:
Недавно было описано клиническое наблюдение эффективного лечения 78-летнего пациента с тяжёлым облитерирующим атеросклерозом, сопровождающимся полной окклюзией артерий голени. Аутологичная трансплантация стволовых клеток костного мозга привела к мощному развитию коллатерального кровообращения (наблюдение через месяц), что позволило избежать ампутации конечности.
В Центре сосудистой биологии и медицины (Индиана, США) применяли инъекции в ногу собственных стволовых клеток костного мозга пациентов с ишемией болями нижних конечностей. Цель такого лечения – избежать необходимости ампутации ноги и восстановить ее кровообращение. 50% пациентов, прошедших введение собственных стволовых клеток в ногу, выздоровели. Исследования профессора медицины и клеточной физиологии Кейта Марча показали, что люди с заболеваниями сосудов имеют более низкий уровень стволовых клеток кровеносных сосудов в крови. Им дается рекомендация вводить собственные стволовые клетки внутриартериально или внутривенно.
Пример 5:
Врачи Emory University School of Medicine (Atlanta, GA) в 2005 году успешно провели клинические испытания, используя стволовые клетки костного мозга для формирования новых кровеносных сосудов, улучшающих кровообращение у больных с облитерирующим атеросклерозом.
Успешные клинические испытания клеточной терапии при критической ишемии конечностей успешно провела американская корпорация Aldagen. Главная цель испытаний заключалась в оценке безопасности и терапевтической эффективности метода. Все пациенты успешно перенесли лечение без серьезных неблагоприятных эффектов, было отмечено существенное улучшение клинического статуса по шкале Rutherford на протяжении 3 месяцев.
Пример 6:
В университете Duke (США) в 2009 г. проводились клинические исследования по изучению применения стволовых клеток при лечении критической ишемии конечностей. Методика применения аллогенных (донорских) стволовых клеток, выделенных из плаценты, была разработана компанией Pluristem Therapeutics. После проведения лечебной процедуры достаточно 6-часового наблюдения для того, чтобы выписать пациента домой. Лечение в первую очередь предназначено для пациентов на “позднем этапе” ишемии, у которых не были эффективны другие виды лечения и оперативные вмешательства; этим пациентам угрожает ампутация пораженной конечности.
Другие примеры клинического применения:
Кроме того, клинические испытания проводились в НЦ ССХ им. Бакулева (Россия) - хроническая ишемия нижних конечностей; Indiana University, Department of Surgery (США), Texas Heart Institute (США), Duke University Medical Center (США) - ишемия нижних конечностей; Siriraj Hospital (Таиланд), Indiana University School of Medicine (США) – болезнь периферических артерий; Samsung Medical Center, Sungkyunkwan University School of Medicine (Корея) - облитерирующий тромбангиит.
Выводы:
На основании мирового научного опыта, а также данных клинической практики, можно сделать вывод: лечение ишемии нижних конечностей аутологичными стволовыми клетками – эффективный и безопасный метод, позволяющий избежать ампутации конечностей и значительно повышающий качество жизни пациентов . Применение этого метода терапии оправдано и перспективно, а исследования необходимо продолжить.
Понедельник, 28.марта 2011
Наведение порядка в сфере применения клеточных технологий пойдет на пользу науке. Ведь сейчас многие технологии, которые рекламируются как клеточные, таковыми не являются», — считает замминистра здравоохранения и социального развития Вероника Скворцова
Клетка для пациента
Наведение порядка в сфере применения клеточных технологий пойдет на пользу науке. Ведь сейчас многие технологии, которые рекламируются как клеточные, таковыми не являются», — считает замминистра здравоохранения и социального развития Вероника Скворцова
Проект закона «О биомедицинских клеточных технологиях», вынесенный на общественное обсуждение, уже успел наделать немало шума. Слишком горячую область медицины он будет регулировать — применение стволовых клеток для лечения людей. Скандалы, связанные с их нелегальным использованием, сотрясают общество не первый год. Не случайно мнения по поводу нового закона разделились. Кто-то уверен, что он поможет навести порядок в этой сфере. Кто-то удивляется: легальных методик лечения людей стволовыми клетками пока практически нет — зачем же тогда закон? Прояснить картину «Итогам» согласилась заместитель министра здравоохранения и социального развития Вероника Скворцова.
— Вероника Игоревна, а нужен ли вообще отдельный закон, посвященный клеточным технологиям? В США, например, существует всего один законодательный акт, регулирующий вопросы здравоохранения, — Public Health Service Act. Все остальное регламентируется на уровне подзаконных актов…
— Но и в Public Health Service Act два больших раздела отведены биомедицинским технологиям! Законодательные акты, посвященные этому вопросу, есть в Испании, Ирландии, Бразилии, ряде других государств. То, что отдельного закона для этой сферы нет у США, обусловлено национальными особенностями структуры законодательства. В России, согласно 55-й статье Конституции, все вопросы, касающиеся прав гражданина и человека, а также их ограничений, регулируются только федеральными законами. Они просто не могут быть низведены до уровня постановлений или ведомственных приказов. К тому же вопросы применения клеточных технологий чрезвычайно важны и сложны. Это суперчувствительная тема: она должна широко обсуждаться разными общественными и социальными группами. Работа над законопроектом заняла почти год. Нам пришлось досконально изучить всю мировую научную базу по этому вопросу.
— До сих пор законодательного регулирования в этой области в России практически не было. С одной стороны, отсутствие регламентов давало простор исследованиям, с другой — тревожило многих. Новый закон нужен, чтобы продвинуть научные исследования или ввести ограничения?
— Замечу сразу: нынешний закон не регулирует научные разработки и никак не может их ограничивать. Он начинает действовать на стадии, когда, успешно закончив доклинические исследования на животных, разработчики продукта приступают к его испытаниям на человеке. Конечно, новый закон в первую очередь направлен на обеспечение безопасности. В то же время наведение порядка в сфере применения клеточных технологий пойдет и на пользу науке. Ведь сейчас многие технологии, которые рекламируются как клеточные, таковыми не являются. По данным Росздравнадзора, препараты, используемые для заявленных целей, зачастую вообще не имеют в составе полноценных жизнеспособных клеток. Это клеточные экстракты, разрушенные структуры, обрывки мембран. Добившись применения настоящих клеточных технологий и их продуктов, содержащих живые и безопасные для человека клетки, можно обеспечить прорыв в современной медицине. Это направление перспективно, но оно будет развиваться только в чистых руках.
— Пока продукты подобных технологий можно пересчитать по пальцам одной руки. Примеров их легального применения слишком мало. Что регулировать-то?
— Наш закон не описывает свойства того или иного конкретного продукта клеточных технологий. Он вводит единую стандартную процедуру рассмотрения любой биомедицинской клеточной технологии — сегодняшней, завтрашней, послезавтрашней — и выстраивает систему постоянного мониторинга безопасности и эффективности. По данным Росздравнадзора, в настоящее время девять медицинских организаций в России получили лицензии на применение биомедицинских технологий. Сейчас разрешено 20 таких технологий. Однако подавляющее большинство из них связано с трансплантацией взвеси гемопоэтических клеток костного мозга (в основном для лечения онкозаболеваний крови. — «Итоги»), которая подпадает под другой закон — о трансплантации органов и тканей. Если говорить о технологиях, находящихся в сфере регулирования нынешнего законопроекта, то их сегодня всего несколько — применение фибробластов кожи, фибробластоподобных клеток пупочного канатика, а также мезенхимальных клеток, полученных из кожно-жировой клетчатки (во всех случаях стволовые клетки используются для лечения дефектов кожи. — «Итоги»).
— Что будет с этими технологиями после вступления в силу нового закона?
— Зарегистрированные технологии будут применяться. Однако на них распространятся положения нового закона об обязательном мониторинге безопасности клеточных продуктов.
— В законопроекте сказано, что клетки не могут быть предметом купли-продажи. Но клеточные линии представляют собой коммерческий продукт. Нет ли здесь противоречия?
— Противоречия нет. Клетки как исходный материал, который берется у доноров, действительно не подлежат коммерческим сделкам. Но клеточный продукт приобретает цену, так как является результатом применения сложных технологий.
— Как можно стимулировать человека к донорству клеток, если это не предмет купли-продажи? Пропагандировать по аналогии с донорством крови?
— Донорство клеток не будет столь распространено, как донорство крови, ведь на нашем рынке не так много истинных биомедицинских клеточных технологий. Самая насущная проблема — безопасность. Законопроект определяет требования к человеку, который готов стать источником клеток. Процесс начинается с опроса потенциального донора и выяснения подробнейшего анамнеза — информации о заболеваниях, которые он перенес, о лекарствах, которые принимал, о контактах с токсичными веществами. Предусмотрена ответственность за искажение этой информации. На втором этапе человек проходит медицинский осмотр, на третьем — специальные лабораторные тесты. Это то, что касается взрослого человека. Множество нюансов связано с возможностью использования клеток детей до 18 лет.
— Все опасаются прежде всего не переноса инфекции, как при донорстве крови, а вероятности онкозаболеваний, которые могут случиться в результате лечения. Как это проверить?
— Проверка начинается еще до начала клинических исследований. Разработчики составляют паспорт биомедицинской клеточной технологии: основное место в нем занимает детальнейшее описание клеточных линий по большому количеству показателей. Источник клеток, степень их дифференцировки, тип клеток, основанный не только на морфологической структуре и анализе уникальных биохимических маркеров, но и на анализе экспрессии генов и белковых продуктов, которые клетка синтезирует. Очень важный фактор — стабильность клеточной линии. Хромосомный набор не должен изменяться при нескольких пересадках клеток с одной культуры на другую. Отдельно тщательнейшим образом изучается возможность клетки вызывать развитие опухолей или влиять на состояние зародыша, на эмбриогенез. В том случае, если при создании клеточной линии использовались генно-инженерные методы, проводится особая оценка трансгена, то есть того фрагмента ДНК, который вносится в клетку реципиента, — сможет ли он влиять на генотип клетки-хозяина. Но и это еще не окончание процесса. Нужно доказать безопасность продукта в ходе клинических исследований. И сроки таких исследований гораздо больше, чем сроки клинических испытаний лекарств.
— Если проводить аналогию с лекарствами, то нет средств лечения, абсолютно безопасных…
— В данном случае все еще серьезнее: в организм попадают живые клетки, которые продолжают жить и влиять на организм реципиента-хозяина. Поэтому ответственность здесь колоссальная: на стадию клинических исследований должны попадать только те клеточные продукты, которые прошли полное тестирование на безопасность. Следует отметить, что клиническое исследование клеточных продуктов не подразумевает фазы испытаний на здоровых добровольцах. Пациенты могут привлекаться в клиническое исследование только по медицинским показаниям или в состоянии, при котором планируется дальнейшее применение продукта. Например, мы не исключаем, что клеточные продукты будут использоваться для омолаживающего эффекта, профилактики старения. Испытуемые в этом случае будут подбираться по соответствующему показателю.
— Речь идет исключительно о человеческих клетках? А что законопроект говорит о широко разрекламированных омолаживающих препаратах с использованием так называемых ксеноклеток — клеток животных?
— Использование живых клеток, полученных от животных, при разработке биомедицинских технологий, применяемых у человека, не разрешается. Это, кстати, запрещено в большинстве стран мира. Клетки животных чаще всего используются при приготовлении косметической продукции. Но это, как правило, не живые клетки, а коктейли трофических и ростовых факторов для омоложения верхних слоев кожи. Надо сказать, что осложнения даже поверхностного применения так называемых клеточных продуктов бывают, и очень тяжелые.
— Зачастую этот способ рекламируется именно как лечение стволовыми клетками. Что изменится после того, как закон вступит в силу?
— В случае, если изготовитель заявляет, что производит живой клеточный продукт, этот продукт должен пройти государственную регистрацию по стандартной процедуре, описанной в законопроекте.
— А если выяснится, что в нем действительно содержатся живые клетки животных?
— Он эту процедуру не пройдет.
— Рассчитываете, что так удастся навести порядок на рынке?
— Для этого и создавался законопроект. В нем прописана одна очень важная мера. Лечить пациентов с помощью клеточных продуктов смогут только медицинские работники, получившие дополнительное образование по вопросам биомедицинских клеточных технологий. При этом они обязательно должны иметь специализацию и по тому заболеванию, от которого лечится человек. Сейчас эксперты, участвовавшие в разработке законопроекта, подключились к созданию программы дополнительного образования. Проводить такое обучение будут медицинские вузы.
— Получается, что новый закон — это одежка на вырост. Когда еще появятся клеточные линии, а мы уже готовим специалистов для лечения…
— Не совсем так. Закон подразумевает использование клеточных линий, в том числе стволовых клеток, полученных из пуповины, пуповинной крови, оболочек плаценты. Многие технологии уже разработаны и внедрены на лабораторном экспериментальном уровне. Что же касается того, что закон чуть великоват для сегодняшней ситуации… У нас сложилась парадоксальная ситуация. В стране есть несколько выдающихся и обладающих уникальными технологиями лабораторий. Не случайно они подпитывают своими кадрами лучшие лаборатории мира. Но они разрознены, часто их методики отражают разные звенья технологического процесса. Поэтому в перспективе Министерство здравоохранения и социального развития видит своей задачей объединение этих лабораторий в кластерные структуры для того, чтобы гармонизировать исследования. Тогда развитие в данной сфере существенно ускорится. Серьезную базу для этого как раз и должен заложить новый закон.
Не тот размерчик
По словам руководителя лаборатории генетических основ клеточных технологий Института общей генетики РАН Сергея Киселева, методики лечения стволовыми клетками сейчас находятся в зачаточном состоянии. Даже те из них, что уже легально зарегистрированы, массовыми не назовешь. Одна из самых распространенных — лечение дефектов кожи с помощью фибробластов соединительной ткани. Однако лечение с помощью этой технологии во всем мире прошли всего около тысячи пациентов. Конечно, научные разработки в этой многообещающей области проводятся в большом количестве, но это не подразумевает такого же практического выхода. По данным Национальных институтов здоровья США, из 5 тысяч исследований, проводящихся в этой стране в области клеточных технологий, только около 300 не связано со стволовыми клетками костного мозга, используемыми в онкогематологии. Из них по статистике максимум один процент пройдет все фазы клинических испытаний. Это в ближайшей перспективе еще две-три новые технологии лечения стволовыми клетками, которые дойдут до конечного потребителя, — совсем немного.
Лет через 10 в области клеточных технологий все же намечается прорыв: сейчас в США и Великобритании проходят испытания несколько методик, связанных с применением эмбриональных стволовых клеток человека. Предполагается, что с их помощью можно будет лечить инсульты, травмы спинного мозга, наследственные болезни сетчатки глаза. Однако новый российский закон, рассчитанный в основном на косметические способы лечения дефектов кожи, для таких методик может просто не подойти, оказаться одежкой, сшитой не на вырост, а меньшего размера, чем нужно. Это серьезно ограничит развитие нового направления — если в области лечения стволовыми клетками появятся позитивные результаты, реагировать нужно будет быстро, а законодательные поправки быстро не примешь. По мнению эксперта, более уместным в этом случае был бы не закон, а дополняющие существующее законодательство подзаконные акты и нормативы.
Понедельник, 21.февраля 2011
Специалисты рассказали, к чему приведет федеральный закон о клеточных технологиях в его нынешнем виде. Поспорили они не только с законодателями, но и между собой, полностью сойдясь только в одном пункте.
Грядущий закон о биотехнологиях : Так у нас могут появиться женщины-биофабрики
Специалисты рассказали, к чему приведет федеральный закон о клеточных технологиях в его нынешнем виде. Поспорили они не только с законодателями, но и между собой, полностью сойдясь только в одном пункте.
В конце 2010 года Минздравсоцразвития России представил проект федерального закона «О клеточных биомедицинских технологиях», регламентирующего работу по одной из самых перспективных областей биологии и медицины. Текст законопроекта на сайте министерства для обсуждения. По словам заместителя министра (Минздравсоцразвития) Вероники Скворцовой, закон должен «отрегулировать вопросы, которые возникают в связи с разработкой, доклиническими исследованиями, экспертизой и государственной регистрацией биомедицинских клеточных технологий». То есть должны регулироваться исследования и разработки в области клеточной терапии — все, что связано с изучением и применением стволовых клеток.
О чем закон
В законопроекте довольно много путаницы с тем, что именно составляет предмет законодательного регулирования. Биомедицинская клеточная технология, как сказано в документе, это «процесс получения клеточного продукта для восстановления структур и функций тканей и органов человека путем замещения клеток этих тканей и органов клетками, вводимыми извне, или путем активации собственных восстановительных процессов организма человека, для создания тканей и органов биоинженерными методами (тканевая инженерия) с последующим их применением в медицинской деятельности, а также для адресной доставки лекарственных средств в организме человека». То есть биомедицинская клеточная технология — это процесс получения клеточного продукта. А клеточный продукт, как сказано в следующем пункте, это «продукт, являющийся результатом использования биомедицинской клеточной технологии». Получается, что одно понятие определяется через другое и наоборот, что с логической точки зрения довольно странно.
С другой стороны, как сказано в тексте, под действие закона не подпадает все связанное с изготовлением «иммунобиологических препаратов и медицинских изделий, трансплантации органов (их частей) и тканей человека». Это входит в явное противоречие с приведенным выше определением, где говорится о тканевой инженерии, причем, не только «путем замещения клеток этих тканей и органов клетками, вводимыми извне», но и «путем активации собственных восстановительных процессов организма». Совсем недавно в России проведена уникальная операция по восстановлению трахеи путем использования донорского каркаса и клеток костного мозга пациентки, специальным способом обработанных. Подпадает ли данная технология по действие закона? Врачи, которые провели операцию, используя метод Паоло Маккиарини, считают, что нет, поскольку в данном случае клетки не размножали и не выращивали вне тела. Но в данном случае врачи как раз активировали «собственные восстановительные процессы организма» — так значит, да? Положительный ответ на этот вопрос сделает невозможным проведение следующих операций по этой методике до принятия закона и прохождения сложной многоэтапной процедуры государственной регистрации технологии (а ее сегодня ждут, по крайней мере, еще четыре пациента).
Источники клеток
В качестве источника клеток для разработки биомедицинской клеточной технологии закон разрешает использовать «клетки на любой стадии дифференцировки, взятые из любых тканей и органов человека, за исключением половых клеток». То есть можно использовать специализированные тканевые стволовые клетки взрослого человека, но не половые. Почему – непонятно, так как их уже давным-давно применяют в лаборатории для репродуктивных целей.
У эмбриона закон разрешает использовать только клетки оболочек плода и пуповины, но запрещает использовать клетки самого эмбриона (в зависимости от стадии развития они называются эмбриональными или фетальными стволовыми клетками).
Кто будет управлять
Основным экспертным и контролирующим органом в области клеточных технологий должен стать некий «уполномоченный федеральный орган исполнительной власти», который прямо не называется в тексте законопроекта. Остается только догадываться, существует ли он, или его собираются создавать.
Кто оценит
Предположим, разработчикам удалось соблюсти все жесткие требования к источникам, создать новую технологию и провести доклинические испытания по всем правилам, которые также утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. На технологию создается паспорт по утвержденному образцу. Далее ученые подают заявку на регистрацию технологии в уполномоченный федеральный орган исполнительной власти. Орган назначает экспертное учреждение и организует биомедицинскую экспертизу. По закону, экспертизу должны провести в срок, не превышающий 290 рабочих дней со дня поступления заявки. Кроме того, создается совет по биомедицинской этике (как можно понять из текста закона, для каждой технологии свой, отдельный). В совет входят «представители медицинских, научных организаций, образовательных учреждений высшего профессионального образования, а также представители общественных организаций, религиозных организаций и средств массовой информации» Особо подчеркивается, что представители научных и медицинских организаций должны составлять не больше половины членов совета.
Тот же уполномоченный федеральный орган исполнительной власти выдает (или не выдает) разрешение на проведение клинических испытаний. Государственная регистрация технологии выдается сначала на пять лет, а по истечении этого срока (и после повторной экспертизы) — бессрочно.
Работать станет сложнее
Специалисты, работающие в области клеточной биомедицины, воспринимают законопроект неоднозначно.
Директор Института стволовых клеток человека (ИСКЧ) Артур Исаев в беседе с корреспондентом Infox.ru отметил, что закон предусматривает жесткое регулирование всех исследовательских работ в области клеточных технологий. Оно создаст большие трудности в разработке новых методов и препаратов: «Если этот закон примут, работать станет сложнее, — подчеркнул Исаев. — Процедура регистрации технологии затянется до 3−5 лет».
По мнению специалиста, в законе много лишнего. Например, запрет на клонирование человека, в то время как у нас и так действует соответствующий мораторий. Закон запрещает работать с фетальными клетками, что, по мнению Артура Исаева, абсурдно.
В то же время, директор ИСКЧ считает, что в законе есть и серьезные упущения. Например, «ничего не сказано о банках стволовых клеток, хотя как раз в этой области есть проблемы, которые требуют урегулирования. Нет регламентации по ксеногенным клеткам, по трупной донорской ткани».
По мнению Артура Исаева, нет принципиальной разницы между клеточными и иными биомедицинскими технологиями. Требования к клиническим и доклиническим испытаниям для регистрации технологий и порядок выдачи разрешений на клинические испытания нужны везде. Но «контроль за соблюдением законодательства, в том числе и в области клеточных технологий, – это функция Росздравнадзора, и еще один орган создавать для этого не надо». Клеточные технологии должны проходить через такую же систему экспертизы, как и все остальные. Для этической экспертизы существует национальный этический комитет. А включение в этическую экспертизу религиозных организаций, по мнению биотехнолога, нонсенс.
Закон отбросит нас на много лет назад
С точки зрения доктора биологических наук, заведующего лабораторией Института общей генетики РАН Сергея Киселева, в определении самого предмета законодательного регулирования есть противоречия. С одной стороны, «клеточные технологии существуют и используются с 1964 года: это переливание крови, пересадка костного мозга, экстракорпоральное оплодотворение. И для них не нужно создавать специальный закон». С другой стороны, например, «в области использования индуцированных плюрипотентных стволовых клеток технологий еще нет – есть исследования. Чтобы понять, как эти клетки себя ведут, нужно сравнивать их с эмбриональными стволовыми клетками. А это, фактически, законом запрещено». «Закон пытается регламентировать те вещи, которые еще не изучены, — подчеркнул Сергей Киселев в разговоре с корреспондентом Infox.ru. – И, фактически, он вызовет отставание России в области клеточных технологий на много лет».
По мнению эксперта, в этой области не нужен федеральный закон. «Вместо этого нужны правила и регламенты. Это система гораздо более гибкая, она позволяет оперативно реагировать на возникающие изменения, на новые события, — говорит Киселев. — Нужен также современный экспертный совет, состоящий из специалистов, владеющих современными методами».
По мнению Сергея Киселева, закон «не направлен против теневых дельцов, они смогут найти юридическое обоснование своей деятельности. Против теневого рынка уже есть все законы, надо только, чтобы они работали. А в области исследований и разработок он отбросит нас на много лет назад. Фактически, планируется удушение развивающихся клеточных технологий».
Не нужно изобретать велосипед
«Закон в том виде, в котором он есть сейчас, очень сырой, — сказал корреспонденту Infox.ru Алексей Иванов, зав. отделом клеточной и молекулярной патологии НИИ молекулярной медицины. — Он прописан под определенную группу людей, а не для блага пациентов. Нужно было бы не изобретать велосипед, а идти по пути Европы и США».
Цивилизованное развитие клеточных технологий в России требует создания нормативно — правовой базы
Свое мнение о законопроекте корреспонденту Infox.ru изложил доктор биологических наук, заместитель директора Института биологии развития РАН Андрей Васильев.
«Надо учитывать, что клеточные технологии и продукты имеют серьезные отличия и от органов, и от тканей, и от лекарственных средств. Фактически, речь идет о создании новой отрасли биомедицины или биофармацевтики. К сожалению, в стране сложилась парадоксальная ситуация, когда почти в каждом крупном городе существуют свои лаборатории, занимающиеся клеточными технологиями, но действительно научными исследованиями в этой области (реально, на приемлемом уровне) занимаются менее десяти коллективов. Многие под маркой «научных исследований» проводят лечение клетками. В стране отсутствуют разработанные требования к производству клеточных продуктов, проведению испытаний клеточных продуктов на животных, системам контроля биобезопасности и многое другое.
Поможет ли данный проект закона решить эти проблемы? К сожалению, только в самой малой степени. Многие проблемы остались за бортом закона, не прописаны в нем. В проекте более 20 «отсылок» к подзаконным актам, инструкциям, регламентам. Кто и когда будет их разрабатывать? Принятие закона при отсутствии регламентирующих инструкций полностью остановит всю деятельность в этой области.
По идее, закон не должен касаться научных исследований. Клеточная биология — быстро развивающаяся область. В этих условиях регулировать научные исследования — значит тормозить их развитие. К сожалению, в проекте кое-где просматриваются попытки регламентировать или «координировать» исследования.
Что касается собственно технологий, то крайне мало уделено вопросам обеспечения биобезопасности. Производство клеточных трансплантатов требует исчерпывающей системы тестирования. Необходимо обследовать донора, тестировать клеточный продукт в процессе производства, и, конечно, необходимо обширное исследование препарата перед его использованием в клинике. Такие системы обеспечения биобезопасности существуют в США и Европе. Но, к сожалению, при разработке проекта закона мало учитывался зарубежный опыт.
Необходимо регламентировать все процессы, связанные с донорством тканей и клеток, а также с использованием тканей и клеток после смерти. В законе не упоминается ксенотрансплантация – использование клеток и тканей животных. Во многих странах существует запрет на ксенотрансплантацию по причинам биобезопасности (чтобы предотвратить возможную передачу человеку вирусов животных). Я считаю, что этот запрет должен быть прописан и в данном законе.
Мне представляется справедливым и уместным прописанный в проекте закона запрет на использование в технологиях эмбриональных и фетальных клеток. У этой проблемы две стороны — научная и моральная. С научной точки зрения, я не знаю не одного заболевания, которое было бы безальтернативно побеждено с помощью фетальных или эмбриональных клеток. Современные научные достижения предлагают использовать другие подходы и клетки. Моральная сторона проблемы еще очевиднее. Если когда-то и где-то появятся разрешенные технологии применения эмбриональных или фетальных клеток, и они будут коммерциализованы, то одновременно произойдет коммерциализация женской репродуктивной сферы. Ни одно общество, считающее себя цивилизованным, согласиться с этим не может. Аргументация «все равно же этот материал выбрасывается» меня, например, не убеждает. Так можно зайти очень далеко. Так у нас могут появиться женщины-биофабрики. Для исследований же возможно использование клеточных линий эмбриональных стволовых клеток. Их в мире уже достаточно много, они хорошо изучены и охарактеризованы, ими всегда можно воспользоваться.
Среди специалистов не закончена дискуссия — влияют ли введенные в организм человека клетки, в том числе стволовые, на развитие опухолей. Поэтому необходимо доскональное исследование конкретных клеточных препаратов на онкогенность. Трудность заключается и в не вполне адекватных моделях на животных. Тем более следует в кратчайшие сроки разработать и внедрить адекватную, адаптированную систему доклинического исследования клеток. В том числе и на животных, вплоть до приматов.
Современным требованием к любым биомедицинским технологиям является обеспечение норм GMP (качественная практика биомедицинского производства). Очевидно, что подобные требования должны быть распространены и на клеточные производства. Из текста проекта это не следует. Кстати, сами нормы GMP для России были введены не законом, а ГОСТом. Это более гибкая форма, позволяющая, с одной стороны, обеспечить нормативную базу, а с другой, при необходимости, оперативно вносить изменения, следить за новациями в этой высокотехнологичной сфере.
Еще одно упущение закона: во всем мире действует системы тканевых и клеточных банков. Только в США, например, их более 800. Создавались они как банки тканей, однако сегодня активно запасают и хранят клетки. Именно они составляют главное логистическое звено между клеточным производством и клиникой. Они позволяют накапливать трансплантаты для непосредственного использования. В проекте закона нет даже упоминаний о банках клеток и тканей, хотя их создание и регламентация является насущной проблемой.
Большой резонанс вызвало положение проекта закона о создании некого контрольного органа в области клеточных технологий. Спору нет. Орган экспертизы и контроля, в том числе и контроля качества клеточных продуктов, необходим. Вот только как будет строиться эта работа? При отсутствии специалистов в данной области существует опасность формального и непрофессионального решения проблемы. Может быть, следует не создавать новую структуру, а поручить выполнение этих функций наиболее компетентным организациям? Например, Институту контроля иммунобиологических препаратов им.Л.Тарасевича. Возможно привлечение к этой деятельности организаций РАН, РАМН или университетов как наиболее продвинутых в данной области.
Доработка закона
Как стало известно Infox.ru, решением вице-премьера РФ Александра Жукова законопроект отправлен на доработку. И Андрей Васильев готовит предложения к тексту закона. Самые важные предложения он перечислил в разговоре с корреспондентом Infox.ru.
— Закон должен быть прямого действия, по крайней мере, по ключевым моментам, а не ссылаться на подзаконные акты;
— Закон должен обеспечивать биобезопасность, точнее, безопасность донора, пациента и медицинского персонала при работе с клетками;
— Должны быть прописаны все виды донорства: от живого человека и от трупа, поскольку донорство клеток сильно отличается от донорства органов;
— Нужно дополнить текст разделом о банках стволовых клеток;
— Очень затянута процедура регистрации технологий;
— Один орган не должен сочетать в себе и экспертные, и контрольно-аналитические, и разрешающие функции.
Что сказали в Минздраве
Корреспондент Infox.ru обратился за комментариями в Минздравсоцразвития России. По словам руководителя пресс-службы министерства Александра Власова, закон регулирует не вопросы научных исследований, а только те клеточные технологии, которые создаются для применения к человеку. Александр Власов подтвердил, что в тексте закона не прописаны банки стволовых клеток, но, по его словам, этот вопрос рассматривается. Что касается контролирующего и экспертного органа, то, как сказал представитель минсоцздрава, это стандартная формулировка. Данный орган будет назначен позже постановлением министерства. Также позже в министерстве будут разработаны подзаконные акты. Однако это не означает, сказал Власов, что это произойдет кулуарно, так как их проекты будут вывешены на сайте для обсуждения, а в процессе доработки будут учтены мнения специалистов.
ВНИМАНИЕ: пользование порталом www.stemcells.ru регулируется строгими првилами.
Пожалуйста, ознакомьтесь с правилами пользования порталом в разделе о проекте
